Бортовой журнал Fert animus

 "Обними же меня скорее..." Эта фраза вспопрола мой засыпающий разум, и я поднялся с постели в четыре часа утра и написал это.

***
Обними же меня скорее.
Твой герой вернулся оттуда,
Где над камнем стервятник реет,
Где один приговор повсюду.

Обними же меня, родная!
Я устал и желаю забыться.
Это я. Ты меня не узнала?
Время дало мне страшные лица.

Косы пусть мои поседели,
Шрамы тело моё распахали.
С каждым годом, с каждой неделей
Мы всё крепче верили, ждали,

Что вернёмся домой на рассвете,
К тем, кто ждёт нас, надежду лелея,
За кого мы всегда в ответе.
И поклонимся им как умеем.

Не принёс я подарков с собою.
Все, что было там, кровью полито.
Пусть исчезнет оно за спиною,
Пусть былое всё будет забыто.

Обними же меня дорогая,
Крепко-крепко сжимая руки.
Всякий раз, твои письма читая,
Сердце ныло от долгой разлуки.

Обними. Вот он я на рассвете,
В серой дымке на том пороге.
Смотришь ты, будто не приметишь,
Будто времени вышли сроки.

Или думаешь тяжкую думу?..
Или просто глазам не веришь?..
Или может я просто умер,
Для меня здесь закрыты двери?..

Может быть и в последний раз
Солнце всходит огнём полыхая?..
Может, пробил назначенный час…
Обними же меня дорогая.

***
А в моём гараже так тепло и уютно,
Что я не хочу из него уходить.
Это маленький храм, это кров и приют мой.
Никуда не уйду, я останусь здесь жить!

Ну а дома жена, дома дети и кошка,
Что гадит под утро в тапки мои.
А в своём гараже отдохну хоть немножко.
А всё остальное огнём погори.

А в моём гараже конь стальной и доспехи,
Сноп мечей и знамёна на стенах висят.
Здесь я пива попью, и не будет помехи.
И не будет здесь тех, что мне воспретят.

Здесь и старый верстак, тут как тут наковальня.
Экибаной причудливой лягут ключи.
Вот таков ареал моего обитанья.
И никто мне не скажет здесь: - «Замолчи!»

Среди зарослей жести, стальных механизмов,
Вилок, пружин и шипованных шин
Поселился посланник технической жизни,
Первый механика друг – Дух Машин.

Здесь футбол посмотрю ,поболею за наших.
Покопаюсь в моторе, проверну коленвал.
Чтобы байк мой бесценный был ещё краше,
Чтоб без клина по тысячи миль он давал.

Да, порою взгрустнётся почему-то другому…
Сердце просит простого… Простого борща.
И тогда я лечу прямо к дому родному,
На ветру разовьются лишь полы плаща.

А в моём гараже так тепло и уютно,
Что я не хочу из него уходить.
Это маленький храм это кров и приют мой.
Никуда не уйду, я останусь здесь жить.

 

Тоска

Вновь луна, всевидящим оком,
Постучится в моё окно
Что ты, странник, устал немного?..
На душе у тебя темно

Снова спросит, как поживаю.
Позовёт на прогулку с собой,
Пусть и знает, что я не желаю.
Но приму всё ж настрой я другой.

Вновь ветра надо мною взовьются,
И обнимет как брата туман.
Кроны древ надо мною сомкнутся.
Впустит лес в свой холодный обман.

В тишине как на мягких лапах
Я ступаю по жёлтой листве
Я ловлю тот тончайший запах…
Запах ночи в обычной мгле.

Чужда мне убогая роскошь
Одиноких людских ночей.
Я бежал бы от этих броских:
Бархата, тяжёлых штор, свечей

Пламя очага уже не греет
Ветра шум в ветвях меня манит,
Свет в начале сумрачной аллеи
Притягает будто бы магнит

Выйдет незаметно мне на встречу
Серый одинокий пёс.
Пёс поймёт… Проводит недалече,
Будто вестник из ушедших грёз.

Образ вспыхнет в ледяном тумане
Милых карих глаз, как смоль волос…
Роза чахнет в гранёном стакане
Как и тысячи алых роз.

 

***
Зачем большой мне дом,
Коль буду я один в нём жить
И в вальсе с одиночеством кружить
В просторных залах с серебром?

В окне не загорится свет
Отчаяние гуляет чёрной кошкой
Холодной лунною дорожкой.
Никто не будет ждать – таков ответ

Порой и в мыслях жуть…
И всё кругом уходит прочь
Зачем мне ночь,
Коль не могу спокойно я уснуть?

Зачем победа, коль её не посвятить?
Зачем мне меч, коль не за что сражаться?
Зачем мне золото и слава и богатство?
Зачем мне службою своею дорожить?

Зачем мне бог, коль не о ком молиться?
Зачем мне радость, коль нельзя ей поделиться?
Зачем мне страх, коль не за что бояться?
И никому на зов не отозваться.

Зачем мне человеком быть?!
Судьба идёт к порогу не спеша.
Зачем мне сердце и душа,
Коль некому всё это подарить?
 

"Если ты не проснулся ранее девяти часов утра, значит, твой день безвозвратно пропал". Так было и в этот раз, впрочем, это было закономерностью. Тяжёлая радиопередача обеспечила мне крепкий сон до самого полудня. Одиннадцать сорок восемь, черт побери... Думаю, это время я запомню на всю оставшуюся жизнь. Я ещё продолжал пребывать в своей постели, если это можно было назвать таковым словом, ворочаясь с боку на бок, пытаясь отгородиться от дневного света одеялом и вернуть обрывки какого-нибудь сна. Какого не имеет значения, просто порой во сне на много лучше, чем в реальности. Типичное высказывание для больного человека... И вот звонок человека ставшего мне приятелем по моему ужасному недосмотру окончательно вывел меня из сонного состояния и заставил принять несколько более вертикальное положение. Ненавижу воскресенье за то, что за ним следует понедельник. Следовало бы позавтракать.
Моя неприхотливость всегда граничила с варварством, это безусловно не делает мне чести, может ужасать других людей и без того сужая круг моих знакомых. Но в этом я видел и свои плюсы, так проснувшись на полу мне бы даже не пришла в голову мысль, что я упал с кровати, напротив как раз таки на полу я мог и уснуть просто потому, что мне так захотелось и в тот момент я находил это место очень удобным.
Обжорство - один из смертных грехов, это не про меня. Если бы грехом было недоедание, я бы уже давно горел в аду. И так мимоходом прихватив с кухонного стола пару вчерашних булочек купленных в соседнем супермаркете, я начал и закончил свой завтрак, что ж скоро обед...
Вернувшись в свою комнату, я ещё раз осознал свою ничтожность и никчёмность. Постель не убрана и все уликики говорили о том, что в ней не иначе спала нервная свинья. По полу были разбросаны разные вещи: Длиннющие шнурки от тяжёлых ботинок найденные как нельзя кстати но при всём при том не нашедшие своего места в моей комнате, подобно тому как люди не находят места в этом мире, валялись вместе с проводами моего компьютера. Коробки с дисками, листы бумаги и книги образовывали причудливую экибану на каждом участке комнаты, она разрасталась как плесень всякий раз и захватывала всё свободное пространство, плотным слоем покрывала рабочий стол перекидывалась на рядом стоящий массивный принтер иногда служащий мне столешницей. С полок уныло свисали старые журналы о некогда литературных новинках в области различной фантастики. Разбросанные карандаши, ручки и слесарные инструменты дополняли картину. Я мог с лёгкостью привести всё в порядок за пару минут. Да-да, без преувеличений. У всякой вещи в моих владениях было строго опредёлённое место, всё предметы подчинялись понятному только мне регламенту. Даже с виду ничем не примечательный лист бумаги ничем не отличающийся то своих собратьев мог быть на особом счету. "У каждой вещи есть своё место в этом мире, самая тьма - перед рассветом." - эту фразу я услышал от молодого протестантского проповедника, некогда обратившегося ко мне в общественном транспорте, скорее всего увидав моё растерянное выражение лица и бессмысленный взгляд. Но держу пари, тот на кого он нарвался, удивил его ещё больше. Мы интересно побеседовали и его фаза о положении вещей изрядно разбавила скверные мысли в моей голове. В последствии я даже побывал на службе в протестантской церкви, но как человека уже устоявшегося в своих взглядах, это было для меня как экскурсия.
И так окинув свою берлогу взглядом я двинулся к "ящику с демонами", как я иногда называл свой компьютер, на черном жестяном боку системного блока рядом с картинкой, где кот и пёс призывают чаще улыбаться, красовалась изящная вмятина. Нет, мы не играли с этой машиной в Дурака на щелканы, эта вмятина была последствием неправильной работы.
Загрузка прошла успешно, ещё бы... Моему взору предстал Урал Волк - в меру прекрасный мотоцикл от отечественного мотопрома. Учитывая реалии, даже прадедушка этого железного коня, был бы для меня манной небесной. А пока я смотрел на далёкую мечту и скрежетал зубами. Не долго думая я включил музыку. Из колонок понёсся голос старины Хэлфорда
Чувство озлобленности - мой верный спутник, сопровождало меня с самого утра, если принять во внимание афоризм "Когда встал тогда и утро". Это чувство кипело и множилось, шипело как недовольный кот. Мысль о том, что меня используют как лампочку включая и выключая меня по особому желанию. Лишь у одного человека было на это полное право, и он пользовался им на полную катушку. От осознания этого на моём лице появлялся кривой оскал. И так всякий раз, всякое утро выходного дня!
Этот оскал сопровождает меня часто, слишком часто... Хотя это ещё можно было назвать улыбкой, если бы не одно но, глаза - зеркало души и как бы я их не щурил знающий меня человек сразу увидит в них подавляемую горечь и недовольство. Эта горечь, я бы даже сказал желчь, разъедающая мою душу и никчёмное недовольство, на которое я не имею права - лишь только мои вещи. И если вы их увидели в моих глазах, считайте что увидели не более чем цветы на чужом подоконнике. Спрашивать себя, почему, не имеет смысла, я сам выбрал своё и сам пожинаю посеянное.
Восемнадцатый день второго месяца лета доказал что я не достаточно внял урокам судьбы. Каждому известно как неприятно расхлёбывать кисель из человеческих чувств. Вроде бы вы и знаете из чего это варится, но в конечном продукте не можете найти знакомые ингредиенты, остаётся только вкус. Сегодня я словил себя на мысли что впервые действительно в серьёз обзываю себя самыми последними словами, да так что мне даже стало от этого обидно. Впервые всерьёз... я этого заслуживал. Вывод - пора урезать своё благородство и отказаться от некоторых принципов. Не в первой. Так благородное стремление свенепременно поприветствовать человека, когда явно этого делать не следовало, бы взрывает вулкан и поднимает огненную бурю. А как всё начиналось?
Честно признаться, я в конец запутался, и покрыл себя позором перед своими друзьями. Я молю бога, чтобы дело человека, который буквально спас меня и вытащил из небытия не пошло прахом из-за моей безответственности! Храни тебя Господь, Бредущий Из Рода Странников! Как мне теперь смотреть тебе в глаза?..
Я никогда не курил, и поэтому не представляю себе, почему люди хотят курить и, как правило, закуривают в некоторых сложных ситуациях. Но что-то говорит, что будь я немного другим, то именно в этот момент втянул бы в свои перелатанные лёгкие сизый дым, то ли в надежде на лучше, то ли просто из сложившейся привычки. Меня часто посещает мысль, что моё неприятие курения отнимает у меня изрядную долю моего стиля и загадочности. Но я заставляю себя не думать об этом, осознавая всю глупость это идеи, и презирая курение как слабость, мерзость и непотребство. Чушь...
Ах!... Что же я натворил?! Здесь можно только взяться за голову или более того, попытаться вырвать её из плеч, дабы она не мешала счастливой жизни туловища! Недоумок! я же всё знал, я всё видел!..

 

Прошёл Neverwinter Nights 2 в самом первом исполнении от ноября 2006. Как вышла, так и купил. Баги, глюки, недоработки... Прошёл. И вот во что это вылилось.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Я житель топей. Наша жизнь всегда была полна опасностей. Земля, что у нас под ногами, то что должно казаться самым прочным и незыблемым подводит нас. Что же удерживало нас в топях пронизанных сыростью промозглостью и наполненных всяческими тварями? И люди ящеры не самое страшное, что может ожидать путника в здешних местах. Древние Илефарнские развалины всегда притягивали искателей приключений. И их тела мы часто находим плавающими лицом вниз в затопленных оврагах, нередко их тела ведомые духом нежити, сами приходили в наши селения. Это происходило крайне редко, но всякий раз вспоминается с содроганием. Священники всегда усмиряли таких не мёртвых и на наших кладбищах появлялись новые безымянные могилы.
Но я ударю того, кто скажет, что мы жили плохо! Мы жили, мы боролись, мы выживали! Вот что отличает уроженца топей от прочих жителей Берега Мечей, да и всего Фаэруна. Наши дома сжигали, убивали нас, но мы побеждали, и с упорством поднимали из пепла наши деревни. Мы всегда с честью служили своему лорду и всему НЕВЕРВИНТЕРУ!
Я помню, как впервые увидел этот замечательный город, я был тогда не один, нас было четверо. Мой верный друг Келгар Айронфист, Элани, собственно я и Нишка. Нишка...
Мы прибыли в Невервинтер на корабле из Хайлклифа, каким чуждым он тогда нам тогда показался. Мощёные улицы, толпы людей, разные народы и культуры, много мёртвого дерева, как заметила тогда Элани. Мы остановились у моего дяди Дункана, который держал таверну и пансион в доках, под названием "Утонувшая фляга".
Помнится мне, как поступил я на службу в городскую стражу и в короткий срок с моими друзьями, нам удалось обезглавить и уничтожить всю преступность в доках. Тогда разгорелся жуткий скандал, так как на поверхность всплыли связи городской стражи с воровским миром. Я с гордостью носил плащ стражника и ни начто не желал его променять. Даже когда бандиты подожгли здание стражи в портовом квартале Невервинтера, мы не растеряли энтузиазма и покатились новые головы. Мой суд был короток.
Затем были странный народ гитиянки, тупоголовые орки, демоны и армия всевозможной нежити...
Я никому не хотел причинять вреда, но везде и всюду где я проходил, проливалась кровь. В войне с орками за Родник Старого Филина я получил прозвище "Головорез орков". Стоит отметить, что мы, в самом деле, жестоко расправлялись с ними в бою, что же мы просто выполняли свой долг и приказ лорда.
Я помню, как вскипела во мне злость, когда выяснилось, что гитиянки похитили Шандру Джерро. Мы разбили их в пух и прах, это был один из немногих случаев, когда Бишоп сослужил мне хорошую службу. Попадись мне этот паршивец на просторах Фаэруна... Я бы выпотрошил его заживо, а содранную с него кожу одел бы на себя! Этот негодяй заклинил городские ворота, что пустило армию Короля Теней прямо во внутренний двор моей крепости. Пусть солдату прекрасно отразили атаку, а барьер осколков Серебряного меча Гит помог справиться с аватаром Короля теней - Ночным Охотником, проступок Бишопа ничуть не становится менее значительным и достойным сурового наказания.
Всё смешалось... Смерть Шандры... Клевета Лускана протянувшая за мной кровавую славу "Мясника Эмбера"... Назначение оруженосцем... Рыцарство... И вновь смерть Шандры. Всё померкло с её уходом, случившееся сломало что-то в нас всех. Особенно переживал Гробгарн, его сердце чуть не разорвалось от отчаяния, но он смирился, мы все смирились. Я не знаю, что помешало мне прикончить Аммона Джерро тогда?.. Тогда?.. Тогда на моих плечах пребывал плащ стражника Невервинтера и для меня это был не просто плащ! Старый хитрый колдун, побывавший по ту сторону смерти, стал частью нашей команды, были слишком тяжёлые времена, чтобы вспоминать личные обиды. Стараясь искупить свою вину, Аммон следовал моим указаниям и служил мне верой и правдой. Но Шандру уже было не вернуть.
Весь мир изменился, и мы тоже изменились. Помнится ещё по прибытию в Невервинтер, и будучи уже опытным паладином, я увлёкся колдовством, в котором не преуспел, зато это открыло мне путь последователя Красного Дракона. Да, мне было тяжело, если служение паладином так и не смогло преобразовать моё эльфийское тело, частичка духа Красного Дракона дала мне силу, и пускай моя кожа сверкает кристаллическими чешуйками, а дыхание способно испепелять. Впредь огонь не вредит мне я могу купаться в нём, как некогда купался в лучах славы.
Я до сих пор во снах вижу Короля Теней, он смеётся, воет в своём заточении, и вновь смеётся. Он является мне, как является последняя битва с ним и его приспешниками. Чёрный Гариус... Почему я не позаботился о его теле и телах его магов более надёжно? Огонь уничтожил их плоть, но пощадил кости, напитавшись энергии Короля Теней обретших неимоверную силу, и принявших имена Теней Пожирателей. С одной из таких теней бился на дороге недалеко от Крепости-на-перекрёстке. с тенью было несколько големов-конструктов наподобие того что служил мне. Лишь только Серебряный меч Гит, добытый накануне, помог нам выстоять и победить... В тайной долине в старом замке мы встретились с тремя такими тенями, и без особого труда уничтожили их, втоптав их нечестивый прах в каменные плиты по которым некогда ходили жители давно исчезнувшего королевства Илефарн. Древние залы и коридоры замка были усеяны истлевшими трупами, не иначе как искателей приключений, убитых местной нежитью или опрометчиво зацепивших смертоносную ловушку.
И вот расправившись со всеми врагами, мы переступили порог зала Ритуала Очищения. Пять великих статуй ритуала возвышались в лучах призрачного сияния, уходя своими вершинами под купол огромного зала. На противоположной стороне от нас я увидел каменное изваяние неизвестной мне богини держащей в своих ладонях странные кристаллы. Здесь мы обнаружили израненную Нишку, похищенную Гариусом, лишь только мы появились в долине Мерделейн. Мощной магией Зджаэв исцелила раны Нишки, но я чувствовал, что в душе её творится нечто невообразимое. Используя демоническую кровь, что текла по жилам Нишки, Гариус стремился лишить её рассудка и переманить на свою сторону. И тут из странного облака тьмы стелющегося ковром по полу зала появился сам Гариус уже вконец потерявший человеческие черты: его голый искажённый смертью череп полыхал, синим пламенем, которое то нарастало, то вовсе исчезало с переменами его духа, пустые глазницы будто бы поглощали свет. За спиной Чёрного Гариуса стояли два призрачных голема-конструкта сверкающих красными глазами вселившихся в них теней. В то же самое время неизвестно откуда объявился, поганый червяк, Бишоп и попытался оправдаться в своём предательстве. Оказалось, что я не зря не доверял ему с самого начала. Бишоп удалился и Гариус продолжил свою речь. 
- И милая Нишка... Давай начнём с того, кто был с тобой дольше всего, просто чтобы было больнее. - Так обратился ко мне Гариус. Ложно уверившись в своей победе, он рассказал мне обо всех своих секретах, глупец...
Нишка всё осознавала, но не могла поступить иначе, а видел ужас в её глазах, я чувствовал, как трепещет её сердце, но я ничего не мог поделать. Нишка ушла и встала по правую руку от Гариуса, по её щекам текли слёзы. Это был удар в спину. Нишка была со мной с самого начала, мы с Келгаром встретили её недалеко от Форта Локе. Нишка была девушкой-тифлингом, иначе говоря, была на половину человек, на половину демон. У неё были забавные маленькие рожки, и по всей видимости, даже хвост, который она старательно прятала. Нишка была отличным вором, ловко обезвреживала ловушки и вскрывала замки, мне это часто помогало и даже спасало жизнь. Помимо прочего, Нишка была просто хорошим человеком, она была нашей душой. Я знал, что кто-то может уйти, но я не допускал даже мысли, что это может быть Нишка, я до сих пор виню себя за то, что не удержал её, и не только её...
Как выяснилось, и я был не слишком хорошим лидером. Перед боем, я отнял у мага Сэнда все свитки с сильными заклинаниями, пояснив ситуацию тем, что второму моему магу - Каре, эти свитки будут гораздо более полезны. А на самом деле, я просто не доверял Сэнду, этот лунный эльф, некогда учившийся магии в Башне владык и служил лусканским хозяевам, а затем, боясь за свою жизнь попросивший убежища у Невервинтера, где ему не отказали, вёл себя крайне подозрительно. И я боялся, что он может предать меня не меньше чем Бишоп. Сэнд хоть и прожил уже достаточно много лет даже по меркам эльфа, выглядел моложе и живее меня, едва успевшего подойти к завершению второго десятка. Сэнд всегда тыкал меня носом в мою безмозглость, блистая своим превосходным интеллектом. Как оказалось это было, скорее, по-отцовски, нежели от вредности. 
Гариус предложил Сэнду великое могущество и ценные артефакты Илефарна, дар перед которым сложно было устоять. Когда же Сэнд хладнокровно отверг предложение Гариуса, я понял что очень в нём ошибался. И в следующее мгновение нас покинула Кара, на которую я возлагал большие надежды. Она повела себя как ребёнок, маленький глупый ребёнок! О Боги, почему?.. 
Все в моём отряде владели приёмами рукопашного боя и имели хоть какие-то навыки во владении оружием. Мы с Келгаром и Касавиром обучили всех фехтованию, даже из Нишки, халфлинга-Гробгарна и белоручки -Сэнда вышли неплохие бойцы. Кара же презирала наше занятие. Фехтование ей особо не давалось, да и рвения в его изучении она не проявляла, считая его по сравнению с благородной магией сущим непотребством. Да, Кара была слишком хрупка и изящна для тяжёлых доспехов и холодного оружия. Но в магическом ремесле она была виртуозом. Я ощущал её ужасающее величие всякий раз, когда в бою за моей спиной Кара творила очередное смертоносное заклинание. Лёгким взмахом руки она испепеляла врагов как соломенные пугала. Я видел азарт в её зелёных как изумруды глазах, я видел, как она будто бы взлетала над землёй, как радость и гнев переполняют ее, и редкие разряды энергии пробегают по её изысканной мантии. Её стихией был огонь, и это отражалось не только в её характере. До нашего знакомства она уже успела дотла испепелить сарай моего дядюшки, Дункана. Её стихией был огонь...
И вот Кара стоит рядом с Нишкой. Я не мог поверить, что теперь они... они вовсе не... они вовсе не друзья и могут убить меня и тех, кто остался, предан мне и нашему делу.
Аммон Джерро отослал проклятие в адрес Гариуса, едва тот собрался обратится к нему. Гариус замолчал и бой начался. Это был самый трудный бой для меня, ведь в нем я бился с теми, для кого ещё минуту назад я был другом, и кто по сей день остаются для меня друзьями. Они ни в чём не виноваты...
Конструкт и Касавир бросились на призрачных големов, при этом Келгар остался прикрывать магов, которые поддерживали нас магическим огнём и вызванными существами. Огромные вепри волки и элементали набросились на врага, но приспешники тьмы были слишком сильны. Кара сотворила пред собою огненный вихрь, но я, не задумываясь, вошёл в него, дух Красного Дракона даровал мне защиту. Кара не могла не знать этого, но Гариус слишком многого ей наобещал, её пламя было горячим как ад и плотным как магма, я чувствовал, как мои ноги проваливаются в расплавленный каменный пол, как в осеннюю грязь. Я вышел из вихря абсолютно невредимым, и столкнулся лицом к лицу с Карой. Она была великолепна, я ещё никогда не видел её такой, Её волосы развевались в потоках горячего ветра, она была величественна словно богиня и она, в самом деле, парила над землёй. Её лицо было бесстрастно и преисполнено великолепия, но на глазах застыл ужас приближающейся смерти. Точно так же как я не верил в её предательство, она не могла поверить, что я прошёл сквозь смертоносное пламя, чтобы прервать её жизнь. Может в том пламени что то и сгорело, так это моя душа. Я прекрасно понимал, что Кара может испепелить всех моих друзей в одно мгновение. Всех. Я приблизился к Каре, мгновения показались мне вечностью. Я обнял ее, и Серебряный меч пронзил её сердце. Пламя в глазах её потухло, а огненный вихрь исчез, оставив после себя лужу раскалённой породы. Прости! - Срывая до хрипа голос, завопил я, но Кара уже не могла мне ответить. Бережно положив её тело на каменный пол, я вновь бросится в бой, добивая призрачных големов и призванных демонов и теней, я пробивался к самому Гариусу. Гробрарн был серьёзно ранен и лежал у Статуи Ритуала, в то время как избитый Келгар защищал раненного друга. Молот Келгара тяжёлый как скала, в его руках летал как пушинка, дробя кости вскрывая доспехи и поражая врагов смертоносными молниями. Сэнд истратив все заклинания, выхватил меч и бросился в бой. Затем мой взгляд пал на Касавира, бьющегося с Нишкой. Паладин просто не мог ударить друга, он только отражал удары Нишки не производя атакующих ударов, рискуя быть атакованным в спину призванными существами или самим Гариусом. Нишка хорошо усвоила мои уроки фехтования, она держалась молодцом, она улыбалась... Я видел её глаза, в них читалась мольба о прощении и избавлении, Гариус верховодил ей как марионеткой. Превозмогая зов порабощённой крови нишка закричала - "Лишь только смерть! Он будет жить во мне вечно! Лишь только см.." - крик её был словно подавлен чем то чуждым захватившим её существо. Я отправил Касавира на борьбу с Гариусом, не желая пачкать его в кровь друзей, а сам вступил в бой с Нишкой. Она лихо орудовала длинным огрским мечём, добытого как трофей в бою с огромным огром-магом в развалинах Арвана при прохождении ритуала очищения. Бой был не долог и осознавая, что из-за моей слабости могут пострадать другим мои друзья, я нанёс Нишке удар, который она не была способна парировать. Меч выпал из её рук ноги подкосились, и я подхватив тихо опустил её на землю. 
Совсем обезумевший я набросился на Гариуса. Мы с Касавиром и Аммоном сбили его с ног, а затем голыми руками растерзали его, разорвали на части, не желая марать мечи о такую мерзость как он. Я молотил его оскалившийся череп и камни, пока тот не превратился в мелкие крошки, Наконец, меня под руки оттащили от останков Чёрного Гариуса. 
Едва придя в себя, я бросился к Нишке. Она была ещё жива, и на свой страх и риск я приказал излечить её мощной магией, но мы не успели... Она прошептало что-то невнятно, провела рукой по моему лицу и её глаза застыли, устремив взор в пустоту. Она говорила, что видит небо - затем сказала мне Зджаэв, сжимая уже открытый флакон с зельем. 
Взяв себя в руки, я тогда поднялся на ноги и собрал всех вокруг себя. Слава богам, запас зелий и свитков позволял нам лечит даже самые критические ранения в мгновение ока, но все наши зелья были бессильны, когда дух покидал тело. Мой отряд был в порядке, те, кто были ранены уже получили помощь и восстановили готовность заклинаний. Я отправил конструкта, чтобы тот забрал сумку Кары со свитками, которые я ей отдал накануне, сам я не мог приблизиться к её телу. Элани, прекрасная лесная эльфийка, которая стала частью нашей команды ещё в самом начале моего странствия, вдруг воскликнула, будто моя правая рука горит, а я вовсе этого не замечаю. И в самом деле, кисть моей правой руки была объята огнём, а кожа стала бурой как... как кровь. Это пламенная кровь Кары, прямо из её сердца пролилась на мою руку и её невероятная мощь, и магия воспламенили её, но кровь дракона делает этот огонь безвредным для меня. 
-Я буду помнить. - Едва я успел сказать эти слова, как из портала в центре Зала Очищения появился сам Кроль Теней - сама тьма облачённая в доспехи. Я чувствовал его всепоглощающее слепое стремление разрушать, по его мнению, защищая живой дух давным-давно павшего и предавшего его Илефарна. Страж, как он сам себя именует, и как его ранее именовали, лишь пообещал уничтожить меня и тут же стремительным выпадом сбил меня с ног. Мои друзья набросились на него и вскоре Страж исчез. Это выглядело слишком подозрительно просто. Я приказал перегруппироваться, и мы спешно отошли к выходу из зала. 
И я был прав. Статуи Ритуала Очищения окутали тени и в зал материализовались десятки аватар Короля Теней. Они были миниатюрны в сравнении со своей единственной ипостасью, но даже при этом оставались большими и смертоносными для нас. Нам с трудом удалось отбить их атаки, прежде чем мы дождались, пока статуи изгнали из себя тьму. Едва мы успели отдохнуть от схватки, как портал породил ещё одного аватара Короля Теней. Этот исполин был сравним с древним Красным Драконом по имени Толапсикс, встреченным мной на горе Галардрим.
За нами был Невервинтер, а сами мы были загнаны в угол. Смерть не была страшна нам. В наших сердцах пылала ледяным пламенем ярость. Я чувствовал спокойствие души каждого из своих друзей. Это был последний рубеж, последний рубеж... Аммон тут же приказал разрушить Статуи Очищения, что мы незамедлительно сделали, пока маги отвлекали Короля Теней вызванными существами и градом смертоносных заклинаний. Когда же последняя статуя разлетелась на осколки, я подбежал к порталу и с неистовством стал кромсать его Серебряным Мечом Гит. Осколки излучающую тьму сыпались от него в разные стороны, и с каждым осколком непобедимый Король Теней терял свою силу. Тщетно пытаясь добраться до меня, пытаясь прорвать заслон из существ рвущих его на части и моих верных товарищей, рубящих его клинками и бьющих заклинаниями. Наконец портал треснул и растворился в небытие, и дикий потусторонний вопль сотряс весь зал. Уничтожив портал и лишив аватара источника безграничной силы, я бросился в бой. Мой меч погружался в тело Короля Теней, нанося ему страшные раны из которых будто кровь вырывались потоки света и энергии. Король слабел, становился медленнее и наконец, упал на колени. Его кожа чёрная как тьма начала осыпаться хлопьями и лоскутами, которые падали на пол и обращались прахом, раны начали источать яркий ослепляющий свет и потоки чистой энергии. Фигура аватара стала вконец белой, молнии стали бить так сильно, что со стен посыпались камни. Столб света и энергии вознёсся верх от Короля теней, пробив купол и озарив зал ослепительной вспышкой, затем всё померкло...
И вот я здесь... Странно, но даже смерть Короля Теней не принесла облегчения моей душе. Когда я наблюдал его кончину, я ощущал лишь разочарование, я смотрел, как гибнет тот, кто предопределил всю мою жизнь. Я смотрел на его агонию, я смотрел даже тогда когда свободная энергия, чуть ли не выжигала мне глаза. Мой долг выполнен... А что теперь?.. Этот вопрос не самый каверзный из тех, которые мне приходилось решать. А пламя на моей правой руке напомнит мне о старых ошибках и предупредит о новых.
Даже мудрейшие мужи Фаэруна знают, что тому, кто владеет этим мечом предстоит долгий путь - и по Мирам, и за их пределами.
Но это уже совсем другая история.

ОРИГИНАЛ ЗДЕСЬ.
http://www.diary.ru/~TORNVALD/

"Fert animus"... 
Первая встреча с новым судном была неоднозначной. Из иллюминатора громового ястреба Fert animus показался мне очень отличным от всех судов, которые мне доводилось встречать. Это был явно модифицированный танкер, Так как по моим оценкам стандартная верфь не могла бы выпустить это произведение инженерного искусства. Мысли в голове относительно того признать ли этот корабль несуразным или превосходным сменяли друг друга и ничто не могло взять верх. По не писаному обычаю, в наших кругах, все корабли военного флота не вписывающиеся в стандартные классы, называли станциями, но все формы при этом требовали точного указания класса корабля, к которому оно принадлежало до модификации или переоборудования. Так в специальной форме бортового журнала было записано: Танкер "Fert animus" модифицированный для ведения боевых действий. Затем я узнал, что этот танкер имел если не стратегическое, то экспериментальное значение. Судно было оборудовано мощными системами ведения огня всеми мыслимыми орудиями Империума. Броня и мощные пустотные Варп-щиты защищали корабль и его экипаж. В форме также стояла специальная пометка "В конвое не нуждается", это значило то, что никак не укладывалось в моей голове. Я не мог представить себе, что это судно способно быть без конвоя... именно быть... Тогда я первый раз засомневался в Fert animus. Хотя этот корабль никогда не подводил меня. 
Громовой ястреб, несший меня на борт, влетел в переходный шлюз и сталепластовые ворота сомкнулись за ним, будто бы проглотив. Когда шлюз наполнился воздухом, гул нагнетателей стих и давление пришло в норму, я ступил на палубу корабля. Каблук моего сапога лязгнул по полу и звук эхом разнёсся по пустому помещению. Меня встречал только сервитор-проводник начищенный до блеска. Он спокойно парил над палубой на своей антигравитационной установке, которая издавало едва слышное гудение. Частей прежнего тела своего явных глазу, не было, всё его нынешнее тело было сплошь металлическим. Это был не лишённый изящества, маленьких храм Духа Машины, который где-то внутри себя хранил человеческий разум. 
Сервитор подплыл ко мне и поклонился и я ответил ему едва заметным кивком. 
- Отведи меня на мостик, слуга. 
- Да, ваше благородие. - Ответил сервитор синтезированным, но весьма приятным голосом.
Видимо мастер провёл ювелирную работу настраивая аугметические связки этого создания. Мы вышли из шлюза и направились прямиком к назначенному месту. Пройдя серые коридоры, всегда и везде похожие друг на друга, с решётчатыми стенами и полом иногда перемежающиеся со сталепластовыми щитами и переборками, мы вошли в транспортёр, который должен был поднять нас на нужную палубу.
И вот я уже шёл через ряд залов к огромным вратам, что виднелись вдалеке. Залы сверкали золотом и серебром, я видел знамёна поверженных врагов Империума. Ужас подступил к поему сердцу, когда в одном из залов мне на глаза попался распятый чемпион хаоса. Его иссохший нечестивый труп покоился внутри силового доспеха, который был скован сталепластовыми цепями испещренными множествами рунных заклятий. Но даже после смерти избавившей его от службы хаосу он продолжал вселять страх. Это был один из космодесантников восставших против воли Императора во времена Ереси Хоруса. Спустя десять тысяч лет флотилия, которую он возглавлял, была разбита в пух и прах. А сам он трусливо бежавший в спасательной капсуле, со своего горящего корабля был пойман как крыса силами Имперского флота и по воле адмирала Бернхарда командовавшего Fert animus, заживо окован и подвешен в одном из залов на пути к капитанскому мостику. "Настоящий капитан почтёт за честь погибнуть в бою вместе со своим боевым судном! А это отродье, бежало с корабля как крыса, так пусть же оно и погибает как крыса!"- любил говорить старый адмирал.
Хаосит из Легиона тьмы некогда провозгласивший себя командующим "Флотилии смерти" умирал долго и мучительно. Двести лет он висел на цепях в своих оковах не проронив ни слова, затем демон, живущий внутри порабощённого тела стал изрыгать страшные проклятия, призывая силы варпа отомстить за него. Приглашённые священники подавляли проявления ауры хаоса струящейся от предателя. Через пятьдесят лет демон покинул порабощённое тело и разум его прежнего хозяина, являвшийся только созерцателем всех ужасов и зверств, творимых порождением варпа, вернулся, осознавая всё что, так или иначе было совершено его руками. Сохраняя остатки погибающего рассудка и самообладания, предатель пожелал, чтобы священники совершили над ним обряд, принёс свои раскаяния и принял правосудие Империума. Адмирал Рихард Бернхард лично пустил пулю в сердце предателя. Перед смертью Чемпион заклеймил страшным проклятьем порождения хаоса и весь род братьев его ставших на путь измены, под знамёна тёмных богов, и проклял всю жизнь и слабую душу свою, чтобы сгорела она в варпе и никогда не увидела света. Проклял и испустил дух. С тех пор его тело так и висит в одном из залов Fert animus, как зловещее напоминание о том, что рано или поздно придёт время держать ответ за свершённое.
Я оторвал взгляд от страшного трофея и продолжил свой путь. Наконец мне суждено было остановился перед огромными медными вратами, украшенными превосходными горельефами из истории Империума. Здесь были и Примархи и сам Император и имена героев отдавших жизни в славном бою. Ворота распахнулись и я вошёл.
Я был очень удивлён, увидев на мостике считанных людей. Задать вопрос, а где же остальной экипаж, я не счёл подходящим и решил вникать в суть дела постепенно. Посередине просторного помещения с хорошим обзорным иллюминатором и широким подиумом, который то и был прозван мостиком, и давал название всему отсеку, стояли три фигуры. Красный балахон одного из них выдавал в нём техножреца. Лицо его скрывали тень капюшона и золотая маска. Я сомневался, что от его прежнего лица осталось что-либо адекватное. Подобная бы фраза ничуть не оскорбила адепта машинерии, а скорее польстила бы ему как преуспевшему в приближении к Славному Духу Машины. Когда его стальные руки сверкнули в тусклом свете бортовых ламп, я понял, что не ошибся. 
Второй была странная высокая фигура, не уступающая в росте даже аугметизированному техножрецу. На голове этого человека я видел странный шлем с множеством разъёмов, предохранителей, конденсаторов и неизвестных мне модулей. Кому ещё это быть как не Навигатору? Даже издалека я чувствовал пронизывающий взгляд его.
Третьим был человек, ощутимо проигрывающий в росте двум предыдущим личностям. Стоял он крепко и ровно, казалось, будто бы он врос в пол. Парадный красный китель с золотистыми аксельбантами, черный плащ, и зловещая фуражка выдавали в нём комиссара. Кроме всего, только он имел при себе оружие находясь на капитанском мостике, что было запрещено всем, кроме капитана судна и судового комиссара, если такой, естественно, был в наличии. 
Так я на ходу оценил моих новых сослуживцев.
И вот, уже стоя на почтительном расстоянии от тройки я кланялся им, в свою очередь они отвечали мне тем же. Я слышал, как зажужжали сервомоторы техножреца, когда тот двинулся с места, и это заставили почувствовать себя несколько неловко. Не подавая вида, я представился:
-Приветствую. Я Капитан-Командор Люциан Рекс Иероним Торнвальд. Прибыл по приказанию штаба взять под командование модифицированный Танкер Fert animus. 
- Здравия желаем. - Ответил за всех комиссар, даже не обращая внимания на то, как на него покосились техножрец и навигатор - Я Судовой комиссар Люций Аетернус, властью денной мне Империумом я обязан следить за порядком на этом корабле, и я надеюсь, что для нас составит честь быть вашим экипажем.
Из уст комиссара чеканящего каждое слово подобное приветствие звучало как ультиматум, но это ничуть не задело меня, так как я знал, что в присутствии на судне комиссара не будет ничего лишнего. Хотя с другой стороны меня немного беспокоило наличие на борту человека имеющего право не подчиняться моим приказам, и носить где угодно оружие, это создавало у меня впечатление присутствия двух капитанов на одном корабле. Подобные мысли всегда следует изгонять из своего сознания.
Когда комиссар отступил назад, вперёд вышел техножрец, сверкая золотой маской и пристально взирая на меня сквозь красные окуляры неподвижных аугметических глаз. Шаги его были тяжелы, я ощущал, как содрогалась палуба под поступью его металлических ног. На его поясе висели модули управления, оплетённые множеством силовых кабелей и проводящих тросов. За его плечами высилась причудливая конструкция, напомнившая мне силовой ранец космодесанта, состоявшая из трёх куполов по форме походящих на готические окна. Купола были украшены бесподобной резьбой по металлу, которой позавидовали бы многие ценители. Как мне было известно, ранец за спиной техножреца представлял собой сервера, процессоры, сервоприводы дополнительные блоки питания и модули памяти. Адепты Духа Машины часто применяли подобные модификации, но в зависимости от их должности и выполняемой работы за их спинами могли красоваться не только сервера с ювелирной резьбой, но и мощные гидравлические манипуляторы, пилы, и прочие монтажные приспособления.
- Здравствуйте Капитан-Командор. Я техножрец Майндгагд Обсурдум - голос жреца звучал очень мягко, с чем я никогда раньше не сталкивался.
И я подумал, что неужели при всей своей обильной аугметизации, он предпочёл оставить себе родную гортань? 
- Сервитор-проводник, ваша работа? - с улыбкой спросил я и протянул руку для рукопожатия, слишком поздно осознав, что меня при этом может ожидать.
- Ах, Zi#234756? Благодарю. Я лично настраивал его.
Мне не составил труда понять, что Майндгарду уже делали комплемент относительно голосов его творений и его собственного. Как я позже прочёл в его личном досье, что именно он был разработчиком кардинально новой системы синтеза голоса не требующей больших затрат ничем не уступающих по надёжности и характеристикам уже существующим, если не превосходящей таковых.
Техножрец сделал ещё шаг и протянул свою руку в ответ. Балахон его не имел рукавов и я видел, что его руки сплошь состоят из металла, я видел как работают поршни и движутся подобно мышцам силовые тросы. Камиссар смерил меня взглядом и едва заметно кивнул. Причиной настороженного его настороженного взгляда было отнюдь не опасение за моё здоровье после рукопожатия с техножрецом, а строка устава, предписывающая приветствуя военнослужащего члена экипажа, лишь отдавать честь либо кланяться. Я прекрасно знал это, однако жрец Майндгард не являлся военнослужащим.
Я почувствовал, как мою ладонь неумолимо начала сжимать стальная конструкция, одетая в перчатку и являющейся механической рукой техножреца. Глядя в глаза адепту, я сохранял невозмутимость и сжимал его стальную кисть всё сильнее, прекрасно понимая, что не причиню ему никакого вреда. 
- Позвольте представить Вам, нашего Астропата-Навигатора, командор - Наконец ослабив хватку, сказал Майндгард.
- Благодарю, Сэр Майндгард, я представлюсь сам. - Наконец заговорил навигатор на безупречном высоком готике. - Моё имя Мартин Клюге, я почту за честь служить Вам.
Мартин был определённо, славный малый. Я был уверен, что техножрец испытывает глубокое возмущение, будучи перебитым во время своей речи. Поклонившись техножрецу и примирительно взмахнув ладонью, призывая адепта машинерии успокоиться, я повернулся к Астропату-Навигатору. Псайкеры всегда на шаг впереди своих собеседников, они тонко чувствуют их настроение и понимают все эмоции, и это делает общение с ним невероятно приятным и ровным. Но все, же люди боятся псайкеров, и будут бояться их всегда, они опасаются, что те проберутся во все закоулки их разума и выудят оттуда все потаённые мысли. Поднимут на поверхность весь ил и всю грязь, таящуюся в глубоком омуте. Пустое... Если человек боится псайкера, значит, он уже что-то замышляет. Преданному слуге Императора нечего опасаться. Таковой была и моя позиция относительно особых граждан Империума видящих чуть более остальных и призванных верой и правдой служить воле Императора.
- Ещё раз приветствую, вас, господа! Благодарю за столь тёплый приём. 
А теперь, экипаж, слушай мою команду! Провести тестирование всех систем корабля! Вскрыть пакет из штаба с предписанным курсом! Всё данные передать мне и ждать дальнейших указаний! По местам стоять, со швартовых сниматься!
Доброй охоты, господа.

Мой второй поход на этом судне.
После того, как мой старый линкор "Diluta Helena" подбитый в левый борт и изрядно порванный осколками со всех сторон, вынес меня из окружения и спустя два года межзвёздного скитания, доставил к имперским докам, где благополучно и скончался. Я на продолжительное время был списан "на берег", как принято говорить, следуя традиции тёмных времён. Мне посчастливилось принять штурвал Fert animus. Надо сказать линкором Diluta Helena я командовал с самой учебки и питал к этому судну тёплые чувства. Не раз эта посудина, как я ласково называл корабль, выносила меня из самых разных передряг. Но вот очередная стычка с силами агрессора в лице предательского флота с совращёнными тёмными силами, закончилась для меня и моего линкора плачевно... Я отстреливался до последнего снаряда, до последней торпеды. И когда казалось, что ловким манёвром, как лёгким росчёрком дирижёрской палочки я уничтожу своего врага, мой левый борт разворотили две торпеды. То что на борту почти не осталось боеприпасов спасло нас, судно не взорвалось. Мне удалось бежать и скрыться в астероидном поле, где враг потерял наш след и в довершение найдя раздор в собственных рядах, чему я был несказанно рад, удалился на последок расстреляв несколько своих же суденышек, с капитанами которых возникли разногласия. Скверна рано или поздно поглотит сама себя, за неимением жертвы. Среди камней я тогда сидел неделю, таков был мой приказ. Почти все системы были отключены. Выяснилось, что по левому борту не осталось действующих орудийных палуб, при этом инженер и все сервиторы, что находились в это время там погибли. Система сработала отлично, мгновенно вычислив точки повреждений и задраив переборки, однако падения давления и обширной разгерметизации избежать, не удалось и некоторые члены экипажа, как оказалось, умерли от недостатка кислорода, падения давления и температуры, будучи замурованными оплавившимся металлом в задраенных отсеках. Диагностика выявляла проблемы с резервным реактором, по правому борту, который дублировал отключённый при взрыве. Варп двигатели были повреждены, но даже будь они целы и невредимы, нам бы не хватило мощности для скачка в Варп- Пространство, да и надломленный Diluta Helena этого бы не выдержал. По истечении семи дней выжидания, я вывел судно из скопления астероидов и направил его к ближайшему Имперскому миру. Но как оказалось, на многих даже нет никаких орбитальных станций не говоря уже о ремонтных доков тем более для военных кораблей. К концу второго года плавания, когда на судне кончалось продовольствие, все мы были истощены и озлоблены, системы жизнеобеспечения отказывали, а над реакторами утрачивался контроль, мы причалили... Причалили... На подходе к докам оставшихся в живых членов экипажа и меня, в том числе эвакуировали на Громовой Ястреб и заключили в карантин. Как я после узнал мой линкор был осмотрен Адептус Механикус и с него в кратчайшее время демонтировали все полезные механизмы. Едва я вышел из карантина, как от судна остался только страшный остов скитальца, напоминающий скелет чудовища. По их словам несказанное везение постигло нас, так как мы пришли сюда, когда Благословенные Духи Машин уже покидали свою обитель. Вся броня была срезана, удалены двигатели, орудия, антенны и даже украшения. Корабль буквально просвечивал насквозь, его левый борт выглядел ужасающие. Я представить себе не мог, что мой он так сильно повреждён. 
В этот день я одел парадную форму и отправился на мостик судна, на котором пребывал после карантина. Через обзорный иллюминатор я видел как линкор "Diluta Helena" отбуксировали к системной звезде. Адмирал протянул мне пульт управления и тихо сказал: - «Сделай это сам, сынок". Я, было, растерялся, но тут, же опомнился и едва заметно поклонившись, взял пульт из рук старого вояки. "Смирно!"- прозвучал голос адмирала,- "Сегодня уходит один из нас. Отпускай, Люциан..." 

Сама судьба приставила меня к титаническому Танкеру "Fert animus", который мне ещё предстоит приручить...